king diamonds

 СуньВынь наблюдал в бинокль за окном кабинета Настоятеля прямо из-под моста.
— Настоятель меняет сутану на более поношенную. Ой, Элла, смотри, там дырка на дырке, какие-то пятна, паутина! Так-с! Одевает носочки под цвет футболки!
— В налоговую собрался, видать, госпошлины платить указ пришёл, прибедняется, — прокомментировал ситуацию Уйо.
— А какое налоговой дело до его труселей? Прямо сейчас он надевает семейки в цветочек вместо однотонных боксёрок!
— Какая страна, такие налоги! — вновь прокомментировал ситуацию Уйо.

Давным-давно обзаведшиеся личным реактивным прикладным оружием и не платящие никаких налогов бездельники из-под моста переглянулись и рассмеялись.
— Всё это странно! Очень странно! — протянула задумчиво Элла.

 

ace diamonds

Элла вытащила из расщелины в мосте свёрнутую в трубочку купюру в сто тысяч, написала на ней простым карандашом ПОЦ и швырнула на тротуар.

Купюру нашёл случайный прохожий, обрадовался, отоварил на ближайшем рынке. После нескольких итераций сто тысяч в качестве сдачи попали в светлы рученьки Настоятеля.
— ПОЦ? — прочитал он на купюре. — Такую купюру нельзя держать у себя.
Проходя под мостом, он сунул купюру, не глядя, в руки первым попавшимся нищенствующим особям.

Особями оказались Уйо и СуньВынь в чёрных очёчках. Не сдерживая ухмылок, братия немедленно побежали на рынок и отоварились по самое нехочу.
— Элла, Элла! — издали закричали они, увидев Эллу на скамейке под балконом. — Угадай, что у нас есть!
— Масло. Красная икра. Чипсы. Сырки. Лосось. Сухарики. Пряники. Шоколадки.
— Откуда тебе известно? — удивился Уйо.
— Элла, ПОЦа я вытер, — добавил СуньВынь негромко.
— Мне без разницы, — лениво протянула Элла.

После нескольких итераций сто тысяч опять оказались у Настоятеля.

 

6 spades

Пик-с, пик-с, пик-с!
По метеоагрегатору передали лётную погодку. В добром настроении Зиготка вылетела из Зиготника-Ф в сторону монастыря. Сейчас Зиготка кружит над церковными башенками, настраивая свой приёмничек на волну СВУЭН.

В это время из церкви слышен гнусавый монотонный голос Настоятеля, читающий проповедь приезжанам на ферари-пикапах:
— Впрочем, мы, даосы, являемся людьми добрыми, и, если кто-то продолжает упорствовать во грехе и хранит верность единственной жене, анафеме его не предавать, ибо он волен жить так, как ему нравится.
Зиготка различит этот голос из тысяч других без всяческих отнятых у врагов приёмничков.

В это время в церковь вбегает вспотевший запыхавшийся Уйо.
— Настоятель, помоги и спаси! — кричит Уйо, бухаясь в колени и целуя настоятельскую вышитую сплошными греческими крестиками пантофлю.
— Чего тебе, сын мой неразумный? Жена не дала кофею по утру или спалил последнюю сутану утюгом железным, на газу подогреваемым?
Тут нужно понимать, что во время вразумления грешников Настоятель беспощаден.
— Если достоверно известно, что бесы исцеляют хвори христианина, нужно ли молиться к небесам о возвращении хворей?! — выпалил Уйо одним махом.
Поскольку в вопросе духовного брата Уйо присутствовала логика, то Настоятель премного опешил.
— А мы тут ни при чем, а мы тут ни при чём… Кушаем мацу, играемся с мечом… — забубнили приезжане, видя растерянность пастыря.
— Не гундите! Вы мне мешать работаете! — в тон из-под алтаря обозвался СуньВынь.
— Стоп, БДСМ! — ответил кто-то с задних рядов СуньВыню.

Настоятель молчит.
— Ладно, не буду вас банить! Вы ведь добрый! Просто у Вас того… Велосипеда раньше не было, — решает Зиготка, размышляя куда могла запропаститься Элла.

 

7 spades

Безбожные негодяи тайно наведались в монастырь с одной-единственной благой миссией. Голодные и холодные аскеты унесли оттуда три советских одеяла из чистейшего таджикского хлопка и один грузинский лаваш с надписью на упаковке «Особый. Спецзаказ». Впрочем, нарушать восьмую заповедь им не впервой.

Оказавшись под родным мостом и по уши завернувшись в одеяла, хроники разделили лаваш и принялись пировать.
Элла, тщательно пережёвывая настоятельский продукт, принялась за изучение модной упаковки.
— Смесь «Бородино Премикс», красилка э-сто-пятьдесят-эс, жирок пальмовый, смесь «Аромальт Тёмный», эмульгатор э-четыреста-семьдесят-первый, ароматизатор «Масло», улучшитель вульгарис, цезиевый пропионат, колер черный каменно-угольный… — читала она даже не по слогам, а по буквам.
— Элла, я и слов-то таких не знаю. Зачем ты материшься? Как будто хавчик достали. Даже очень ничего. Фффкуссна, — некультурно прервал чтение состава продукта Уйо.
— Азитромицин, — продолжала как ни в чем не бывало Элла.

Уйо нахмурился. В разговор вступил СуньВынь, решив просветить брата:
— У Настоятеля температурка, ломота и хрипы, поэтому в составе антибиотик.
— Мезим!
— Он вчера на званом ужине обожрался!
— Цитрамон!
— Головушка болит!
— Гидазепам!
— Совсем больная!
Уйо опешил. Большущий кусок лаваша выпал у него изо рта.
— И что? Всё в этом лаваше? Как оно туда вообще попало?
— Писдобол! Факиншит! Взадукол! Тымудак! Пердел Фортиссимо! Токсидерьмин! Хулинам! Нистаит! Пенделин Активити! Пшелнах! — закончила читать состав Элла.

СуньВынь терпеливо продолжал свои объяснения, игнорируя оглашаемый состав и смачно облизываясь:
— Подозреваю, что утекшую в сеть медицинскую базу прикупили производители лавашей. Те, что поставщики харчей в Моё.
— Масла! Красной икры! Чипсов! Сырков! Лосося! Сухариков! Пряников! Шоколадок! — в разговор вновь вклинилась Элла.
Уйо запустил в Эллу клок шерсти, надранный во время беседы из одеяла и смотанный в тугой клубок.
— Безоар! — произнесла Элла с серьёзным видом.
— Тебе не поможет! — добавил СуньВынь, заливаясь смехом.

 

8 spades

Хроники сидели под железнодорожным мостом. В этот раз играли в «Верю-Не Верю». Беседу вели в привычной хамской манере.
СуньВынь: Пиковка!
Уйо: Верю!
Элла: Оторви хвостик! Как себе! Верю!
Уйо: Бубень!
СуньВынь: Не верю, но проверять не буду!
Элла: Сам олень!
СуньВынь: Червец!
Уйо: Тебе конец! Сейчас проверю!
Элла: Крести! Мой ход, вообще-то!

И Элла торжественно положила поверх солидной кучи карт свою. Последнюю карту. Рубашкой вверх.
Элла: Джокер!

По железнодорожной насыпи в сторону монастыря по шпалам на цыпочках двигался, крепко задумавшись, Настоятель.
СуньВынь (недоумевая): Откуда в колоде взялся джокер?!
Уйо (удивлённо): Мы ведь играли младшим арканом в тридцать шесть карт.
Элла: А ты проверь!
СуньВынь: А я не буду!
Уйо: И я не буду!

Элла вышла из игры. Вдалеке послышался гудок электровоза. Пустой товарняк с зеленым ВЛ-80 во главе промчался по мосту.

 

9 spades

Когда день плавно перевалил за полдень, хроники собрались под мостом на ланч. Повытаскивали кое-какую провизию и разложили на большом камне. Не успели разлить трофейный кофе по хрустальным бокалам, как в очередной раз принесло Настоятеля.
— Эй, вы лемурийские мутанты! Вы добрый десяток лет протирали скамейки задами в Моё! Можете объяснить мне популярно и на пальцах, чего Вы достигли?
Элла нахмурилась, пристально рассматривая содержимое бокала в солнечных лучах. Уйо и СуньВынь начали обтирать замурзанные салом пальцы о полы одежды.

СуньВынь: Мы усвоили кучу ценных морально-этических принципов. Во сне.
Уйо: Это нам по жизни круто пригодилось.
СуньВынь: Мы спасли мир от котаклизьмов. В воображении.
Уйо: Это нам по жизни круто пригодилось.
СуньВынь: Мы помотались по автобанам планеты. Не приходя в сознание.
Уйо: Это нам по жизни круто пригодилось.
СуньВынь: Мы навели шухер в группировке творений странного рода деятельности. Но это не мы.
Уйо: Это нам по жизни круто пригодилось.
СуньВынь: Мы почесали языками в свое удовольствие. В реальности.
Уйо: Что есть, того не отнять.

Настоятель заломил белы рученьки, вникая в суть сказанного лемурийскими мутантами бомжеватой наружности.
— Элла, Элла, почему ты молчишь? Скажи хоть слово!
— Да пожалуйста! Уже не молчу! Короче, атлантический мутант гоповской наружности гони 500 баксов. И без лишнего базара.
— А как же морально-этические принципы?! Тебе не стыдно?! — пролепетал Настоятель.
— Мужчина, за принципами обращайтесь к СуньВыню. А я чисто конкретно. Как ты. Всего 500 баксов. И у тебя нет проблем.
— Не всех, — докинул Уйо в пустоту.
— Идиоты, идиоты, идиоты!
Но покушать никто не предложил, поэтому опять до позднего вечера со стороны монастыря доносились Его неписанные ругательства.

 

10 spades

СуньВынь незаметно от других прокрался в храм. Зачем-то остановился перед иконой Уйо, впал в транс, произнес молитву. Хотел выйти из храма другим человеком, но по ходу действия на него накатила ужасная жуть. СуньВынь понял, что не может ни горевать, ни смеяться, ни злиться, ни огорчаться, ни восхищаться. Так и замер перед иконостасом как вкопанный.

Уйо незаметно от других прокрался в храм. Зачем-то остановился перед иконой Эллы, впал в транс, произнес молитву. Хотел выйти из храма другим человеком, но по ходу действия на него накатила ужасная жуть. Уйо понял, что не может ни горевать, ни смеяться, ни злиться, ни огорчаться, ни восхищаться. Так и замер перед иконостасом как вкопанный.

Элла незаметно от других прокрался в храм. Зачем-то остановился перед иконой СуньВыня, впал в транс, произнес молитву. Хотел выйти из храма другим человеком, но по ходу действия на него накатила ужасная жуть. Элла понял, что не может ни горевать, ни смеяться, ни злиться, ни огорчаться, ни восхищаться. Так и замер перед иконостасом как вкопанный.

Комплектация храма скульптурами продолжалась до тех пор, пока не пришёл Настоятель и не выпер оттуда всех поганой метелкой. Вообще-то он забежал в храм по работе на пять минут, но охватившие его давно забытые чувства при виде группового произведения искусства очень поспособствовали оживлению оного.

 

jack spades

Поутру безбожные хамовники обретались на скамейке около заброшенного дома, загадывая желания.
Элла: Хочу, чтобы море перестало шуметь в моем ухе!
Уйо: Хочу, чтобы колено перестало болеть в моем теле!
СуньВынь: Хочу избавиться от абстрактных бессонницы и нестояка!
Внезапно балкон, под которым находилась скамейка, дал трещину и начал обваливаться. Секунду спустя все желания хроников были бы исполнены одним махом, но нет. Видимо, не судьба.

На горизонте нарисовался Настоятель, и балкон завис в метре над головами хроников.
— Быстрее проваливайте оттуда! — закричал Настоятель.
— Зачем? — удивилась Элла.
— Затем, что жизнь — бесценное сокровище, дарованное вам…
Пот тёк градом по лицу Настоятеля. Наверное, удерживать в воздухе бетонную конструкцию было тяжеловато.
— Кем-кем?! Что-то я не припомню, чтобы заказывала такой странный подарок, — парировала Элла, перебивая аскета на полуслове.
— Никто не заказывает. Просто втюхивают, не спрашивая, вместе с вагоном проблем, которые тебе придётся решать после получения, и тележкой обязанностей, за исполнение которых спросят… Еще и виноватой останешься, — докинул Уйо от себя ценной информации.
— Придурки, вы что смерти не боитесь?! — крик Настоятеля перешёл в рык.
— Боимся. Конечно. Ты ведь считаешь нас не конченными придурками, а всего лишь обычными? Вот у меня колено болит. Мелочь, а неприятно, — скромно потупив глазки, отвечал СуньВынь.
— А ты не пробовал его лечить?! — злобно глянул на СуньВыня Настоятель.
— СуньВынь уже побежал регистрироваться, за месяц попадёт на приём к лучшему в стране врачу, немного поругается в очередях, походит на процедуры пешком по лестнице вверх-вниз, вверх-вниз, намажет коленку дустовой мазью… — паясничала Элла в ответ.
— Затем плюнет, разотрет, и лет через триста само пройдёт, — обрисовывал ситуацию Уйо. — Нет, в поликлинику СуньВынь не пойдёт, он хочет, чтобы всё само исполнялось, причём немедленно и без приложения усилий как с его, так и с нашей стороны.
— Нечего права качать, Уйо! Вы халявщики! Вы сами себе наделали проблем своими глупыми действиями, а теперь ищите на кого бы ответственность переложить!
— Да что ты говоришь, Настоятель?! Мы с чем сюда пришли? Ни с чем! Здесь всё твое, нашего не было, нет и не будет. Как мы могли что-то наделать, не будь на то твоя воля?!
— Выродки, уходите из-под балкона, после будем обсуждать ваши проблемы! У меня силы на исходе!
— Так ты не стесняйся, отпускай балкон! В чем дело?!
— Я не убийца! Я спаситель! Я не могу!
Слёзы выступили на глазах новоиспеченного атланта.
— Можно узнать, что мешает тебе перенести балкон на десяток метров левее и там его сгрузить?! А?! Хочешь нас придушить или покалечить на худой конец, но желание выглядеть в своих глазах добрым и благородным существом пересиливает?! Дааааа?!
Глухой удар сотряс окрестности.

Брахма, Вишну и Шива, как ни в чем не бывало, продолжали сидеть на скамейке. Они улыбались. Злой как черт Иегова ретировался в сторону монастыря. Оттуда еще долго доносились Его неписанные ругательства.

 

queen spades

Маленькое, жуткое, любопытное привидение странствует по миру, пытаясь всячески привлечь к себе внимание и стать полезным.
Вот оно кружит над заполненным автомобилями шоссе.
— Идиот! Куда тебя понесло?! — пищит привидение мальчику лет шести.
— Идиот! Куда тебя понесло?! — кричит оказавшийся поблизости прохожий.
Прохожий ловко хватает малыша за ворот куртки и оттаскивает на тротуар. В следующий момент перед их испуганными взглядами пролетает джип.

Теперь маленькое, жуткое, любопытное привидение у моста. Заглядывает за колонну. К колонне прислонился СуньВынь. Держит в руках увесистый моток кабеля. Недовольно бурчит:
— Уйо, сколько тебя ждать, гробокопатель хренов!?
Привидение шепчет:
— Я уже здесь, СуньВынь!
Из-за угла появляется Уйо с лопатой под мышкой.
— Я уже здесь, СуньВынь! Чего тебе, старче?! Покаяться собрался?!

Тогда маленькое, жуткое, любопытное привидение заглядывает на верхнюю площадку минарета. Там Настоятель. Он решительно настроен проверить, вырастают ли крылья во время полета.
— Не делай этого, балбес! — корчит страшную рожу привидение.
— Не делай этого, балбес, а то я всё расскажу твоей любимой мамочке! — послушно повторяет женский голос, внося в реплику истерическую нотку.
Настоятель вздрагивает и послушно отходит от перил.
Теперь слышен четкий мужской голос:
— Вы только что прослушали вторую часть спектакля «Ромео в ссылке» по заявкам радиослушателей.
— Вы только что прослушали... Ромео в ссылке… Тьфу на тебя!
Настоятель в гневе оглядывается и начинает спускаться с минарета.

Второе маленькое, жуткое, любопытное привидение взмывает в воздух, заливаясь лучистым смехом:
— Действительно, балбес! Разве на минарет уже провели радиоточку?!
Внезапно смех обрывается.
— Ты кто?! — удивленно спрашивает оно.
— Ты кто?! — слышит в ответ.
— Никто?!
— Кто-кто?!
— Хитренькое!

 

king spades

В глаза ударил луч света. Настоятель лениво протёр зенки, взглядом выхватив прибитую на стене над кроватью деревянную табличку в форме большого латинского креста. Вставать не хотелось, но пришлось.

Текст на табличке гласил:
~ 5:00 ~ подъем ~
~ 5:05 ~ молитва ~
~ 6:00 ~ помывка ~
~ 6:30 ~ завтрак ~
~ 7:00 ~ утренняя служба ~
и т.п., и т.д. ебашить, не расслабляясь, до глупой ноченьки.
Напрягая остатки воли, клирик заставил тело сползти на пол. Подъеб был произведён. Уложился в 20 секунд. Дальше молитва.
— Иже еси и не беси на небеси! — пробормотал он за 2 секунды.

Ровно в 6:50 отмытый и назавтракавшийся по самое нехочу аскет вполз в цырьковь. Стандартная инструкция, написанная много веков назад размашистым крупным почерком Эллы, гласила:
~1~ Набрать в большую чашу воды /в кринице за углом/.
~2~ Осенить чашу крестным знамением три раза /по часовой стрелке/.
~3~ Взять кропило, макнуть в чашу /не утопив при этом и не нашкодив каким-либо иным неблагочестивым способом/.
~4~ Окропить паству /усердно производя метательно-махательные движения рукой/.
~5~ Произнести богоугодную речь /вслух не матерится/.

Настоятель тяжко вздохнул. На последнем слове инструкции внутри что-то обломалось и рухнуло. Он бессильно опустился на лавку в последнем ряду и понял, что не может заставить себя приступить к обыденному ритуалу.
— Зачем? Зачем мне это делать? Какой смысл? — зарыдал он громко вслух.
Вкрадчивый голос СуньВыня в голове, до боли напоминающий стандартный роботизированный голос диктора общественного радио, произнёс:
— Я тебе покажу, верь мне, верь! Только верь мне! Мне, мне, мне! Я тебе покажу…
Пред светлыми очами Настоятеля пронеслось одновременно несколько видеосюжетов. Вот он в цырькови воскуряет ладан, одновременно где-то рушится здание, падает самолёт, тонет лодка, умирает политик.
— Если ты откажешься от служения, то количество этих событий в мире начнёт нарастать в геометрической прогрессии! Ты в ответе за человечество! Откажешься?! Кто ты после этого?! Что скажет твоя совесть?!
У Настоятеля ёкнуло сердечко. В ушах зазвенело.
Иной голос, похожий одновременно на голос соседа со второго этажа и на голос Уйо, промолвил громче и нахальнее:
— Всё во всём. Всё связано со всем. Пойми, пойми и не верь СуньВыню! Он тебе еще не такое покажет! Мне верь, мне, мне, мне! Всё во всём!
Настоятель схватился за голову и уже готов был позорно покинуть поприще духовного служения, но внезапно нахлынувшая тишина оборвала страшные речи безбожных негодяев. Что-то дёрнуло Настоятеля перевернуть бумажку с инструкцией. Машинный текст на обратной стороне обезоруживал своей доходчивостью:
Способ борьбы с вредителями №206436337
1. Набрать в кастрюлю 1 литр воды.
2. Отсыпать в воду дусту 100 кубиков.
3. Перемешать содержимое кастрюли.
4. Для избавления от вредителей кропить не менее 1 раза в неделю.
Внизу приписка размашистым крупным почерком: Богоугодную речь разрешаю не произносить.

Настоятель хмыкнул, разорвал инструкцию, направился к алтарю. Утренняя служба прошла на ура, ведь писание он знал назубок.

В 12:00 проснувшиеся под мостом СуньВынь и Уйо, не успевшие еще как следует приступить к молитве, помывке и завтраку, уже были распекаемы Эллою:
— Зачем? Зачем так делать? Дусту на вас никто не выдавал! Ни в кубиках, ни в шариках, ни в икосаэдриках!
— Он сказал, что хроники в одном месте! — парировал СуньВынь.
— Он назвал меня говном-с-на-палочке! — парировал Уйо.
— Пик-с, пик-с, пик-с, занято! Мне вас не слышно!

Ace Spades

Хроники сидели под мостом и привычно резались в подкидного. Давным-давно их изгнал из аббатства Моё Настоятель. «За небрежное отношение к монашеским обетам!» — гласила резолюция. В отместку свежепоименованные хамовники привычным жестом поспасибали брату по разуму за дружбу-службу, да и свалили в иные более достойные их светлых особ ебеня.

Шло время. Наступил прекрасный момент, в который Настоятель аббатства Моё осознал, что молиться больше некому, а сам он не в состоянии вытянуть сложившуюся ситуацию.
— Как скучно мне и тошно! Прогневал небеса я! Передо мною бездна! И я стою у края! — возопил он.
— Я! Я! Я!
По пустым коридорам Главного Дома Моё пронеслось тройное эхо.

Под мостом в этот момент не скучали. Беседу вели в привычной хамской манере.
СуньВынь: Пиковка!
Элла: Оторви Хвостик!
Уйо: Бубень!
Элла: Сам Олень!
СуньВынь: Червец!
Уйо: Тебе Конец!
Элла: Крести!
— Хроники на /в одном/ месте! — с облегчением вздохнул Настоятель, узрев отщепенцев.
— Алё! — громче добавил он, спускаясь под мост и неслучайно вступая _го_ в /на/ сладкую лепеху.
— Пик-с, пик-с, пик-с, занято! Нам тебя не слышно!
— Вернитесь! — взмолился он. — Немедленно вернитесь, безбожные негодяи! Кто за вас будет работать?!
— Навернитесь? — Элла театрально воздела очи горе.
— Перевернитесь? — СуньВынь изобразил тройное сальто.
— Обернитесь? — Уйо оглянулся, скорчив страшную рожу, но позади никого не было.
— Показалось! — решили хроники и продолжили кидать карты в привычном ритме.

Лепеха отмывалась долго и тяжело Настоятелем лично, и лишь эхо ему вторило в пустоте «...Ебитесь!».